Арина Шарапова: «Телевидение никогда не умрет»

Что хорошего и плохого было в телевидении 1990-х, какой будет журналистика ближайшего будущего, зачем смотреть политические эфиры и почему стоит приезжать в Татарстан, в интервью главному редактору «Татар-информа» Ринату Билалову рассказала известная российская телеведущая Арина Шарапова.

«Позитивный контент тоже может быть рейтинговым»

– Арина Аяновна, в первую очередь хотелось бы узнать, с чем вы приехали в Казань. Мы знаем, что у вас есть интересный образовательный проект – расскажите о нем.

– Мне сегодня предстоит очень ответственная работа (интервью записывалось 2 ноября – в этот день Арина Шарапова провела в Казани образовательный семинар в рамках журналистского конкурса «Многоликая Россия», – прим. Т-и ). Потому что доклад, который я готовила специально для участия в медиафоруме, – это новый этап в развитии и Центра современных медиакоммуникаций ВШЭ, где я имею честь быть директором, и очень важной для всех нас темы: как сохранить культурный код России в период информационных и психологических войн, как сделать так, чтобы мы не растеряли свою самоидентификацию и оставались по возможности максимально едиными.

Тема сложная, не скрою. Я даже немножко волнуюсь. Но думаю, что те аргументы, которые мы сегодня приведем, будут убедительны. А вывод этого доклада заключается в том, что необходимо сохранять, разрабатывать, углублять позитивный контент и делать его максимально доступным. Это сложные задачи, я уже прямо слышу, как шуршат в аудитории мысли моих коллег: «Да невозможно делать рейтинги на хорошем!»

Да, мы привыкли к рейтингам. Ну, придется что-то придумывать, как-то выходить из ситуации. Вот, например, программа «Доброе утро!» – она ведь рейтинговая, причем во всем мире. Значит, можно делать хорошие новости рейтинговыми.

– Наш читатель знает вас в первую очередь как одного из самых популярных российских телеведущих. То, что вы занимаетесь еще и образовательной деятельностью, для многих новая страница вашей биографии. Как вы к этому пришли?

– Вообще я изначально педагог и преподаватель. И фактически никогда не уходила из образования. Работая телеведущей, корреспондентом, продюсером, постоянно занималась образовательной деятельностью. Сначала преподавала социологию коммуникаций, в силу того, что окончила социологическое отделение философского факультета, потом много преподавала в области журналистики - работала и в «Вышке», и в РАНХиГС, и в МГИМО.

Для меня это был мой воздух. И, наверное, это не просто так, потому что и бабушка моя была педагогом, и мама педагог. Можно сказать, династийная история. Бывают же династийные врачи, а я вот оказалась династийным педагогом.

«Приехали в один регион и увидели, что у солдат разваливаются берцы»

– У вас вообще много разных ипостасей. Например, вы член Общественного совета при Минобороны. Чем там занимаетесь?

– О, это очень большая и серьезная работа. Последний раз, в силу занятости как раз образовательным проектом, я не смогла, к сожалению, поехать с коллегами на военные заводы на Урал и в Сибирь. Это была серьезная поездка на пять или шесть дней. Но и до этого мы очень много ездили в регионы, в том числе в Татарстан.

Для чего мы ездим? Мы, как общественность, смотрим за тем, как идут дела у военнослужащих. Как они живут в гарнизонах, в военных частях, все ли хорошо в военкоматах, удобна ли жизнь каждого солдата. Вплоть до мелочей. Года три назад приехали в один регион и увидели, что у ребят берцы разваливаются. И они стеснялись передать эту информацию выше. Это, конечно, деталь, но она важная.

Кроме того, мы информируем нашего министра обороны о том, что в какой-то военной части, например, не хватает школы, где-то нет аптеки, а где-то надо восстановить бассейн. То есть работа проводится очень большая и итоги ее хорошие.

– Еще вы участвуете в работе Императорского православного палестинского общества, так?

– Честно говоря, сейчас я не очень вовлечена в их работу. Они ее продолжают, да, это тонкая работа, особенно в эти дни. Но сейчас я не смогу прокомментировать вам происходящее [на Ближнем Востоке].

Для меня сегодня очень важна еще одна позиция – заместителя председателя Общественной палаты Москвы. Я серьезно интегрирована в эту работу, возглавляю там экспертный совет по НКО, волонтерству и благотворительности. Много работаю с НКО и организациями, делающими добро. Так что тема позитивного контента всегда рядом со мной.

Кто-то из коллег тоже может отнестись к этому с улыбкой, но люди делают добрые дела, и мы им в этом помогаем. Как не помочь волонтерам, которые отдают больным или раненым свою душу, сердце, свое свободное время? Конечно, мы делаем все, чтобы помочь им организовать эту работу. В некоторых случаях даже обучаем волонтеров правильному поведению в таких сложных ситуациях, как работа с ранеными. В Москве эта работа организована на очень высоком уровне.

«Разновзглядье приводит к необратимым последствиям для страны»

– Как человек с колоссальным журналистским опытом, как вы считаете, что принципиально поменялось в российской журналистике с 1990-х годов? В чем мы стали хуже, в чем лучше?

– Тогда, в 90-е, страна оказалась на распутье. Как и журналисты. Каждый гнул свою линию в информационном эфире, хотя и в рамках дозволенного. То есть это были авторские программы. Я не уверена, что это хорошо. Более того, я точно знаю, что так нельзя. Это хаос, разновзглядье, которое в итоге приводит к необратимым для страны последствиям. Ведь телевидение в то время определяло всё. Все смотрели телевизор и при этом слышали из него то одно, то другое, то третье. И эта хаотичность мнений привела к тому, к чему мы пришли к концу 90-х.

Но журналистика чувствовала себя очень хорошо. Мы были полноценными. Я усматриваю в этом своего рода эгоизм каждого из нас. Каждому из нас давали возможность развиваться. Мы говорили: «А мы умеем еще вот это, мы еще и пишем вот так». И когда этот хаос, к счастью, исчез и страна уже вставала на определенные рельсы развития, многим журналистам стало не по себе. Конечно, это был мощный слом, многие не выдержали.

«Самая большая боль журналистики в том, что уходит наша взаимосвязь со зрителями и читателями»

– А сейчас какие болевые точки для журналистики с точки зрения профессионального развития? Что самое проблемное в нашей профессии?

– То, что нас не читают. И, может быть, не так много смотрят, как хотелось бы. Понятно, что смотрят политические эфиры, читают политическую аналитику – она ведь как детектив, в бесконечном развитии. Да, это читают и смотрят, но не могу сказать, что прямо сто процентов населения, как было когда-то.

Так что, наверное, самая большая боль журналистики в том, что уходит наша взаимосвязь со зрителями и читателями. Ведь когда ты начинаешь какой-то проект, ты думаешь о целевой аудитории, о том, кому ты это посвящаешь. А сейчас ты задаешься вопросом: «А они будут тебя смотреть? Точно будут?» И вот это немножко сбивает. Раньше мы точно знали, что нас слушают и смотрят.

«Грешна – смотрю политические эфиры»

– На работу кого из журналистов и телеведущих вы сейчас обращаете внимание?

– Грешна, смотрю политические эфиры (смеется) . Не буду называть конкретные имена, но смотрю, безусловно, свой родной Первый канал. Мне интересно, как работают мои коллеги, коллеги на других каналах. Да и потом, это такая организующая нас работа. Я считаю, что сегодня с помощью политических эфиров мы узнаем основные тренды, которыми живет страна.

Конечно, слежу и за некоторыми блогерами, но имена тоже называть не буду.

– В качестве телеведущего вы начинали в 1992 году в «Вестях». Помните свой первый эфир?

– Конечно.

– Страшно было?

– Как вам сказать… Не очень, нет. Большее ощущение опасности было, когда меня стажировали на «Орбите» – смотрели, как я буду реагировать на прямой эфир. Вот тогда было страшно, [после эфира] не могла встать с места, ноги стали ватными.

А первый эфир на европейской территории России вела уже без проблем. Как сказала режиссер Лена Позднякова : «Эта пойдет!» (смеется).

– Помните сюжеты того эфира?

– Конкретные сюжеты уже не вспомню. Но я уже понимала, что на нас взвалили обязанность писать самим тексты, простраивать верстку. То есть тогда ведущие отвечали за все сами, они были прямо боги.

– Когда вы стали чувствовать издержки популярности? И как это проявлялось?

– В отличие от артистов, намеренно идущих к тому, чтобы быть известными и популярными, многие мои коллеги испытывают чувство ужаса от той славы, которая на них падает. Кто-то не выдерживает. Вот я закрываюсь, мне трудно. Сейчас, слава богу, все уже не так, как раньше, я спокойно хожу по улицам. А раньше было очень тяжело.

Но, кстати говоря, появляется звездная болезнь.

– Вы переболели?

– Конечно. Тут главное, чтобы родные и близкие тебя немного успокоили, сказали: все хорошо, все нормально. У меня, собственно, так и было. Когда люди начинают носить черные очки в толпе, это уже один из признаков того, что они чуть-чуть заболели. Тебя же все равно узнаЮт, зачем ты их носишь?!

– Куда будет двигаться журналистика в ближайшие три-пять лет? Куда будет идти интерес читателя, что будет востребовано? То есть на что в своем личном развитии стоит обратить внимание тем, кто работает в этой профессии?

– А вот не знаю. Потому что сейчас такое интересное время, когда процессы, происходящие в мире, как будто тормозят технологическое развитие. И кто знает, может быть, это выведет аудиторию на то, чтобы читать. Мы не знаем, что будет через четыре-пять лет, и не можем этого знать. Может быть, аудитория будет жадно ловить строки, написанные нашими гениальными ребятами.

Мне кажется, надо готовить себя ко всему.

«Технологический прогресс, возможно, замедлится, и тогда люди волей-неволей останутся с телевидением»

– Хотелось бы узнать ваш секрет того, как продержаться долгое время в нашей профессии. Как не выпасть, не потерять интерес, не сломаться?

– Этого я тоже не знаю. Для каждого свое. У меня все просто - я очень люблю телевидение. Просто искренне предана и верна телевизионным процессам. И мне без них грустно. Я попыталась уйти из «Доброго утра» и поняла, что мне грустно. И когда меня позвали обратно, с радостью вернулась. Еще на телеканале «Звезда» веду программу «Десять мгновений» и очень рада – люблю интервью, они прекрасны.

Так что телевидение – это моя любовь, которая, может быть, и держит меня в профессии так долго. И я заметила еще одну вещь. Люди, которые давно в телевидении, вынуждены держать себя и внешне, и внутренне. Других вариантов нет, только так.

– К слову о телевидении. Наверное, ни для кого из нас не открытие, что интерес зрителей сейчас немного другой: смотрят видео в интернете, читают что-то в соцсетях и так далее. Как вы думаете, снижение телесмотрения продолжится или все-таки есть некое ядро аудитории, ниже которого уйти уже невозможно?

– Тоже не могу сказать. Сейчас многие пытаются что-то предсказывать, но это невозможно. Повторю тот посыл, который только что продекларировала: технологический прогресс, возможно, замедлится. Тогда люди волей-неволей останутся с телевидением. Телевидение никогда не умрет. Говорили, что умрет театр, – не умирает. Что умрет кино – да не умирает ничего!

Да, может быть, телевизионный контент будет меняться. Сигнал же поменялся, стал цифровым. Но саму телевизионную контентную структуру создания программ убрать очень тяжело.

– Кое-кто прогнозировал, что будет вообще одно сплошное телевидение. Этого тоже не произошло, но и хорошо, на самом деле.

– Вообще сегодня трудно быть нострадамусами. Мы не знаем, как пойдет дальше технологический прогресс.

– Вы много раз бывали в Казани и в Татарстане. На что вы здесь обращаете внимание? Почему приезжаете сюда?

– Я бываю здесь далеко не только в командировках. В свое время мы с мужем часто приезжали в Альметьевск, у нас там много друзей. Ну и просто приехать на пару дней в Казань, спрятаться где-то на Волге, чтобы о тебе никто не знал, чтобы просто посмотреть, как течет река, как это красиво, прокатиться на катере – вот это мне очень нравится. А Казань – она чудесная, просто волшебная. И меняется на глазах.

Шарапова Арина Аяновна Телеведущая, журналист, преподаватель, общественный деятель

Родилась в Москве. Детство провела на Ближнем Востоке.

Окончила отделение прикладной социологии философского факультета МГУ, позже –  переводческий факультет Московского государственного педагогического института иностранных языков по специальности «переводчик английского языка». Кандидат социологических наук.

Заместитель председателя Общественной палаты города Москвы. Действительный член Императорского православного палестинского общества. Член Общественного совета при Министерстве обороны РФ. Основатель «Школы искусств и медиатехнологий».

Наибольшую известность получила как ведущая программ «Время» и «Доброе утро» на Первом канале.

 
По теме
Нижнекамский «Водоканал» прокомментировал прорыв кипятка в подвале дома АО «Водопроводно-канализационное и энергетическое хозяйство» приступило к ликвидации аварии у дома №55 по улице Менделеева в Нижнекамске.
Это учреждение обеспечит доступность консульских услуг для граждан обеих стран Рузалия ХАКИМУЛЛИНА Открытие Генконсульства способствует развитию партнерских отношений и укреплению дипломатических связей.
Президент Республики Таджикистан прибыл в Казань. В международном аэропорту его встретил заместитель Председателя Государственного Совета Республики Татарстан Марат Ахметов.
«Это будет современный центр с такими же возможностями, как у ДРКБ» - Реальное время В Минздраве РТ рассказали о планах по строительству детской городской больницы в Казани Фото: Платонов Максим Татарстанцы оказались на 12 месте в России по продолжительности жизни и на 19-м — по общей смертности,
Реальное время
Детский сад "Рябинушка" информирует - Тетюшский район В преддверии праздника Дня Защитника Отечества в нашем детском саду прошла развлекательно-конкурсная программа "Папа и я - спортивная семья!" Дети читали стихи, пели песни поздравляя пап.
Тетюшский район
Лаишевцы послушали «Музыку родного языка» - Камская новь Сегодня весь мир отмечает Международный день родного языка. К этой важной дате был приурочен районный фестиваль-конкурс «Музыка родного языка», который прошел сегодня в районном доме культуры.
Камская новь