ПРОСВЕТИТЕЛЬНИЦЫ

ПРОСВЕТИТЕЛЬНИЦЫ - http://www.elitat.ru/
ПРОСВЕТИТЕЛЬНИЦЫ - http://www.elitat.ru/
ПРОСВЕТИТЕЛЬНИЦЫ - http://www.elitat.ru/
ПРОСВЕТИТЕЛЬНИЦЫ - http://www.elitat.ru/
ПРОСВЕТИТЕЛЬНИЦЫ - http://www.elitat.ru/
ПРОСВЕТИТЕЛЬНИЦЫ - http://www.elitat.ru/
ПРОСВЕТИТЕЛЬНИЦЫ - http://www.elitat.ru/
ПРОСВЕТИТЕЛЬНИЦЫ - http://www.elitat.ru/
Фото: www.elitat.ru

На Всероссийском мусульманском съезде в Москве в мае 1917 года известная татарская мугаллимэ Мухлиса Буби была избрана кадием (судьей) в Мусульманское духовное управление. Так в пользу женщины решился многовековой спор о правомочности для мусульманки занимать должность кадия. Татарки в начале двадцатого столетия не только получали образование, но и преподавали в европейских университетах, а у себя на родине открывали школы и издавали газеты. На множестве подобных примеров кандидат исторических наук, заслуженный работник культуры РТ Тамина БИКТИМИРОВА доказывает, что до Октябрьской революции мусульманки играли активную роль в различных сферах общественной жизни. Одна из ее книг  – «Ил язмышын салып иннэренэ» («Судьба страны на хрупких плечах»)  – выдержала второе издание. Нынешней осенью коллеги из Центра истории и теории национального образования Института истории имени Ш.Марджани Академии наук РТ, руководители института, татарская общественность чествовали ученого с юбилейной датой.

 

Тамина Ахметовна, из ваших книг можно почерпнуть удивительные факты о деятельности выдающихся татарских женщин. Но в то же время мы мало знаем о вас самой. Где вы родились, учились?
  – Моя родная деревня  – Новый Шимбер Атнинского района Татарстана. Здесь закончила начальную школу, затем в соседнем селе Нижние Куюки  – семилетку. Сложнее было с получением среднего образования: мало того, что школа находилась в восьми километрах от дома, в Кулле-Киме, так еще за обучение приходилось платить. В семье, кроме меня, росли еще двое детей. Жили мы впроголодь, хотя имели корову. Из молока мама сбивала масло и продавала его на базаре, чтобы накопить нужные для обучения 150 рублей. Наша умная, красивая и очень гордая мама желала для детей лучшей доли, чем досталась ей. Не перечесть, сколько таких же самоотверженных женщин встретилось мне, когда собирала материалы для книг. Часть рассказов позже вошла в сборник «Ил язмышын салып иннэренэ», изданный в 2006 году. Ее я посвятила святой женщине  – моей маме Бибишарифе Хаертдиновне. Отец наш, Ахмет Сафаргалиевич Сафаров, работал председателем правления колхоза. Мне было семь лет, когда он после возвращения с фронта ушел в другую семью, и на его поддержку мы не рассчитывали. А любимая бабушка Варига только через девять лет перебралась в новую семью сына, да и тогда при каждом удобном случае брала в охапку маленького внука и шла к нам. Много лет спустя печальное известие о смерти отца мы с братом получили одновременно: Асгат, еще десятиклассник, гостил в тот день у нас в Казани. К тому времени у меня была своя семья, я работала в КАИ, писала диссертацию. Сейчас мой брат  – министр внутренних дел по Республике Татарстан, мы с ним очень дружны.

 

Выступая на вашем юбилейном вечере, Асгат Ахметович отметил, что отец часто говорил: «Тамина всего добьется сама», и очень гордился вашими успехами в учебе и работе. Брат подчеркнул, что вам достался настоящий сафаровский характер. Сила воли, целеустремленность, неприятие фальши, чувство собственного достоинства помогли вам состояться как личности, как ученому, общественному деятелю…
– Немного скажу о наших с Асгатом корнях. Дед, Сафаргали Байрамов, был сирота, бедняк, но благодаря своему уму и настойчивости женился на любимой девушке  – дочери сельского старосты. Молодожены не стали жить у богатых родственников, и снимали угол у односельчан. После Октябрьской революции дед стал председателем сельсовета. В начале двадцатых годов он ездил в Москву, чтобы добиться помощи голодающим односельчанам. Он спас от голодной смерти многих, а своего 18-летнего сына не уберег. Вскоре не стало и деда  – умер от недоедания, и бабушка Варига одна вырастила младшего сына Ахмета. В конце тридцатых, пройдя курсы ликвидации неграмотности, способный юноша стал руководителем коллективного хозяйства. Когда началась Великая Отечественная война, отец ушел на фронт. Нас, детей военного поколения, воспитывало само суровое бытие, но и гены не сбросишь со счета. Мы, Сафаровы, вместе с фамилией унаследовали не только добрую память о дедушке, но и его лучшие качества.

 

У вас перед глазами были примеры сильных характером, мудрых, терпеливых бабушки и матери, а также односельчанок, педагогов. Они подвигли вас на изучение женской темы? Кстати, о чем вы мечтали в юности?
– К этой теме серьезно приступила уже в зрелом возрасте, и собранных материалов, идей хватит еще на несколько книг. О чем мечтала в юности? Пожалуй, о том, чтобы хоть где-нибудь работать и помогать материально семье. После окончания школы уехала в город, хотя понимала, что без паспорта там делать нечего. Надеялась, видимо, на чудо. Два месяца обивала пороги различных контор, ночевала у односельчан, которым повезло «зацепиться» в городе. Как-то, узнав, что в СМП-203 набирают на стройку молодежь, я с такими же соискателями направилась туда. С жаром умоляла инспектора по кадрам: «Примите, пожалуйста, на любую работу! Нам не на что жить: у нас в деревне корова сдохла, у меня сестра больная…» Всех моих товарищей оформили, а мне опять от ворот поворот. За дверью разревелась от отчаяния, да так горько, что проходивший мимо мужчина остановился: «Доченька, ты что плачешь?» Рассказала, в каком положении нахожусь, и этот большой души человек, оказавшийся начальником по кадровой службе треста «Казтранстрой» Сергеем Аполлоновым, велел чиновнице немедленно оформить меня на работу и выделить место в общежитии. Правду говорят: когда сильно чего-то желаешь, чудеса все-таки происходят. Конечно, работа грузчиком, маляром  – не сахар, но она была, эта работа, которую я так долго выпрашивала у судьбы, и за которую платили деньги. И я трудилась не покладая рук. Не знаю, как долго продержалась бы на стройке, как сложилась моя дальнейшая жизнь, не случись через четыре года несчастья. Однажды я сорвалась с высоты и сломала позвоночник. После выписки из больницы о физическом труде и речи быть не могло, и в том же 1961 году я поступила на историко-филологический факультет Казанского пединститута.
Студенческие годы запомнились как самые интересные, счастливые. Я получала повышенную стипендию, была профоргом группы. На последнем курсе вышла замуж, а через два года у нас родился сын Айрат. В этот период ‑ в середине шестидесятых  – неприятность ожидала с другой стороны: в стране закрывались национальные школы и мы, преподаватели родного языка и литературы, оказались не у дел. К счастью, мне удалось устроиться в КАИ библиотекарем, а через три года пригласили старшим лаборантом на кафедру истории КПСС. Именно здесь, с подачи профессора Веры Смирновой, я взялась за исследование женского движения в Поволжье в 1920-е годы. Защитилась, как соискатель, в 1982 году по теме «Деятельность партийных организаций Среднего Поволжья в вовлечении женщин в социалистическое строительство (1920-1926 гг.)».

Первые студентки-татарки Казанского университета Амина Мухутдинова (юрфак) и Гайша Апанаева (медфак)(1915 г.) Фатима Апанаева   – выпускница Коммерческого училища, студентка Казанского университета. 1917 г.

В этом году вам вручили медаль исполкома Всемирного конгресса татар. Это награда за многолетнюю научную деятельность?
– Не только. Я ведь не только ученый-теоретик, меня манят творческая работа, общение с народом. В 1994 году с кафедры истории КПСС авиационного института перешла в исполком Всемирного конгресса татар, так как кому-то надо было организовать работу среди женщин. Новое дело, связанное с объединением активисток в женскую организацию «Ак калфак», меня по-настоящему увлекло. Филиалы нашей организации появились в разных регионах России и даже за рубежом. Мы ставили своей целью воспитание молодежи в лучших народных традициях и проводили конференции, конкурсы «Гыйффэт туташ» («Целомудренная девушка»), «Киленбика» («Невестка»). Мероприятия исполкома ВКТ тогда не финансировались, мы сами искали спонсоров конкурсов. Сын и брат во всем меня поддерживали, помогали. Также вела радиопередачу о деятельности женщин-татарок, увлеклась краеведением. Но через четыре года вынуждена была уйти из исполкома, и с тех пор работаю в Институте истории Академии наук РТ. Сейчас я старший научный сотрудник, исследую тему «История татарского образования», выпустила такие книги, как «Моя родословная» (учебное пособие для 4-го класса), «Татарская женщина на пути просвещения», «Ступени образования до Сорбонны»… Четыре года вместе с коллегами трудилась над созданием Антологии татарской педагогической мысли, где собраны сведения в основном о просветителях. Вот за всю эту многогранную работу на благо своего народа, думаю, исполком и отметил меня медалью.

Мариам Муштариева   – студентка медицинского факультета Казанского университета Зейнаб Хасани   – заместитель директора гимназии Ф.Аитовой, позже ответственный секретарь журнала «Анг» Фатима-Фарида Наврузова   – учительница Томской женской школы, заместитель редактора газет «Сибирия», «Тормыш» («Жизнь»). 1912 г.

Вы довольно глубоко изучаете историю национального образования и, в первую очередь, вклад женщин в его развитие. Назовите некоторых героинь ваших документальных работ  – просветительниц конца ХIХ-начала ХХ веков.
  – Мне всегда было не по себе, когда слышала неуважительные отзывы о татарках, и что якобы до Октябрьской революции они сплошь были неграмотны. В архивах сохранились как заметки иностранных ученых-путешественников, так и работы русских исследователей о национальной системе образования татар, о «девичьих школах». Например, Сперанский в историко-этнографическом очерке «Казанские татары» пишет: «…Между татарками мало найдется таких, которые не умеют надлежащим образом читать и писать… Кроме грамоты, они обучаются шитью, вышиванию шелками и золотом». Конечно, женщинам в царской России, особенно в пореформенное время и особенно мусульманкам, приходилось бороться за свои права на образование, собственность, наследственность. Одаренные девушки не ограничивались элементарным уровнем образования в мектебах. Я по крупицам собираю материалы о соплеменницах, которые после получения образования в учебных заведениях высшего разряда (медресе) сдавали экзамены по курсу гимназии или учились в вузах России и зарубежья. Уже найдены сведения о сотнях татарок из разных губерний, сумевших получить элитарное образование. Выдержав дополнительные экзамены (как иноверки), они наряду с русскими девушками поступали на курсы: Бестужевские, Высшие женские педагогические, Высшие медицинские, Стебутовские сельскохозяйственные, Раевские научные, Политехнические, а также в университеты. Так, Сафия Сыртланова и Мариам Габдрахманова закончили Женевский университет. Позже Сыртланова вышла замуж за немца; ее сын, носивший фамилию Менде, знал язык матери, занимался изучением татарского народного творчества, а в годы Второй мировой войны спасал наших военнопленных в германских концлагерях.
В Сорбонне учились пять татарок, одна даже осталась преподавать в этом элитном французском университете. Сару Ахмерову после окончания Бестужевских курсов отказались утвердить приват-доцентом в русском вузе, и девушка вынуждена была уехать за границу и работать в немецком университете. Как видим, в престижных европейских учебных заведениях татарок ценили, а в России к ним относились с недоверием. Особенно наглядно это видно на примере талантливого математика Сары Шакуловой. В 1913 году она получила диплом об окончании факультета точных наук Сорбонского университета, а по возвращении домой не смогла устроиться на работу. Девушка была уверена в своих способностях и решила сдать свыше 25 экзаменов по программе Московского университета. Через два года она получила диплом об окончании физико-математического факультета. Впрочем, столичные вузы неохотно раскрывали двери и перед русскими женщинами. А первыми татарками, поступившими в Казанский университет, были Гайша Апанаева (медфак) и Амина Мухутдинова (медфак, через год перешла на юрфак). Это случилось в 1915 году.
Надо отметить, что на развитие женского образования у татар большое влияние оказал обязательный институт благотворительности закят  – налог в пользу нуждающихся мусульман. Число таких благотворительных обществ к 1917 году приблизилось к сотне. Женщины активно участвовали в их деятельности, а порой и возглавляли их. Среди них были и меценаты. Например, Фатиха Аитова свое приданое (200 тысяч рублей) потратила на просветительские цели, открыв в 1909 году профессиональную школу, а в 1916 году  – гимназию для татарских девочек. Суфия Джантурина содержала школы как для мальчиков, так и для девочек. Она умерла рано, в 37 лет, и по завещанию все ее немалое состояние было передано на нужды национального просвещения. Еще короче была жизнь другой просветительницы  – Фатимы-Фариды Вагаповой-Наврузовой. Она родилась в 1889 году в Чистополе в состоятельной семье. Училась у своего земляка, выпускника Каирского университета Ибрагима Камалова, затем занималась самообразованием в Стамбуле. По возвращении в 1908 году на родину преподавала, писала актуальные статьи. Затем с просветительской целью вместе с мужем отправилась в Томск, где на свои средства учредила газету «Сибирия» и добилась открытия за счет казны школы для татарских девочек. Активная журналистская, педагогическая и общественная деятельность не помешали девушке создать семью, родить сына. Переехав в Уфу, Наврузовы и здесь стали выпускать газету  – уже под названием «Тормыш» («Жизнь»). Умирая в 25-летнем возрасте от туберкулеза, Фатима-Фарида попросила отца продать ее имущество и основать сельскую школу. На смерть прекрасной женщины откликнулись не только все татарские издания, но и газеты «Русское слово», «Сибирская жизнь» (отметившие ее благородную, бескорыстную деятельность на ниве просвещения), тысячи людей провожали свою любимицу в последний путь. Писатель и общественный деятель Гаяз Исхаки посвятил ей драму «Мугаллимэ» («Преподавательница»).
Я по-хорошему завидую образованным татаркам, жившим в начале двадцатого столетия: мужчины их уважали  – за ум, красоту, чувство собственного достоинства, поддерживали их идеи, посвящали им свои произведения. А в советские времена многие из этих благородных женщин оказались в опале и даже прошли ад сталинских лагерей. Не всех мы еще вернули из забытья.
Мунира АБСОЛЯМОВА


Данный материал опубликован на сайте BezFormata 11 января 2019 года,
ниже указана дата, когда материал был опубликован на сайте первоисточника!
 
По теме
«Над нами откровенно потешались»: как зоозащитники дожали систему, наказав убийцу щенков - Челнинские Известия В суде вынесли приговор челнинцу, который жестоко расправился с пятью щенками в СНТ «Заря» 42-летний житель Набережных Челнов Игорь Калинин получил наказание в виде исправительных работ сроком на полтора года.
Челнинские Известия
Поисковики из Раифы установили имя бойца, погибшего в годы Великой Отечественной - Новости Зеленодольска Воспитанники Раифского спецучилища вот уже несколько лет подряд ездят в Любань, что под Санкт-Петербургом, где во время Великой Отечественной войны в феврале 1942 года погибли в окружении тысячи советских бойцов,
Новости Зеленодольска